Вино, чечевичная похлёбка и зима в Каппадокии

Оставьте комментарий
Без рубрики

Случилось так, что год назад у меня в горле застряли слова, и я ни разу не рассказала в этом блоге истории о путешествии. Пожалуй, расскажу их впервые — и заново.

Конец прошлого ноября я провела в Каппадокии, скалистом и пустынном регионе в сердце Турции, где каждое безветренное утро в небо взмывают десятки воздушных шаров. Еще за год я успела перезимовать в Сочи, заглянуть в Абхазию, погулять по Ростову, Тбилиси и Петербургу, дважды обнять любимую Ригу, уснуть в Юрмале, объехать кусочек Исландии на машине, познакомиться с Пермью и увидеть Абу-Даби. Мои архивы набиты фотоплёнками, а память — нерассказанными историями. Пока они совсем не истлели и не прожгли мне висок, я расскажу, что сумею. И начну с Каппадокии.

Мои лучшие путешествия — те, что не приходилось планировать. Обычно я вижу интересное предложение, проверяю баланс и, если он позволяет, покупаю невозвратные билеты. А после продолжаю заниматься делом, от которого отвлеклась. Чтобы принять решение, нужно меньше десяти минут. Так я купила билеты на рейс турецкого лоукостера Pegasus, который часто устраивает распродажи в своём мобильном приложении. За рейс с одной пересадкой (Москва — Стамбул — Кайсери и обратно) заплатила около 10 тысяч рублей. Даже билеты из Екатеринбурга в Москву обошлись мне дороже.

Каппадокия всегда казалась мне инстаграмной выдумкой. У региона множество туристических аккаунтов, хозяева которых каждый день публикуют один и тот же визуальный набор: розовое небо, словно ягодами, усыпанное воздушными шарами, песчаные скалы, иногда припорошенные снегом, накрытые шитыми тканями столы да пса Измира — упитанного спаниеля, что живёт в пещерном отеле Sultan Cave Suites. Измир при ближайшем знакомстве оказался затисканной азиатскими туристами самкой. Небо и скалы — нисколько не преувеличенными инстаграмом. Вот только шаров не было ни на первый, ни на второй, ни на третий день, ни через неделю.

каппадокия2+

@sultan_cave_suites

Воспоминание первое, лютня и туф

Зима в Каппадокии наступает резко и без промедлений, в декабре — местные говорят, что ветер за неделю сдувает тридцатиградусную жару и приносит снег, а в середине апреля вновь меняет их местами. Ни осени, ни весны, ни слякоти, ни межсезонной грусти. Я укладывала в рюкзак пару толстовок и дождевик на плюс пятнадцать, но посмотрев прогноз за сутки до вылета, вздохнула и поменяла дождевик на термобельё, перчатки и пальто — он обещал минус четыре.

Добиралась до места весь первый день путешествия: из Екатеринбурга в Москву, из Москвы в Стамбул, из Стамбула в Кайсери, из Кайсери в Гёреме — посёлок в самом сердце одноимённого национального парка, по соседству с долинами, откуда взлетают воздушные шары. Когда самолёт приземлился в крошечном аэропорту Кайсери, уже темнело, и несколько часов мы петляли по горным дорогам под огромными мохнатыми звёздами. Уснула под дребезжащую лютню Йозефа ван Виссема из саундтрека к фильму «Выживут только любовники», и проснулась лишь когда дорога круто пошла вверх, а в окно машины ворвался ночной запах печного дыма, накрывающий Гёреме с приходом зимы. Моя внутренняя Каппадокия теперь прочно связана с этим запахом, с лютневым вздохом, с полуночным пением муэдзина и с первым снегом. А ещё с посёлком Нигде, который увидела на гугл-карте, когда в пути тряхнуло машину и я на миг проснулась — нигде.

R1-05342-0007-1.jpg

R1-05342-0012-1.jpg

R1-05340-0003+.jpg

Национальный парк Гёреме — треугольник между городами Невшехир, Аванос и Ургюп. Это в прямом смысле пещерный город, который находится под охраной ЮНЕСКО. После извержения древних вулканов вся территория региона оказалась покрытой мягким туфом снизу, а сверху — твёрдым базальтом. Со временем от этой конструкции остались лишь причудливые скалы, похожие на пенисы, грибы, трюфели и каменные столбы. Часть из них уже обронили базальтовые шляпы, и со временем ветер, дождь и время полностью съедят их туловище из мягкого туфа. Да, Каппадокия исчезает.

В Каппадокии есть несколько долин — Долина любви, она же Долина пенисов (угадайте почему), Долина голубей, Розовая долина и другие. Разные по цветам, степени эрозии, а еще по обжитости. В III веке христиане, изгнанные из Римской империи, добрались до Каппадокии и начали строить внутри скал жилища и целые монастыри — туф легко поддаётся обработке. Спустя шесть веков в скалах вырубили больше сотни каппадокийских церквей — сумрачных, расписанных фресками. Для многих туристов это важная часть аттракциона: в местном музее на открытом воздухе их десятки; часть церквей можно обнаружить, просто гуляя по долинам.

R1-05339-0001-1.jpg

R1-05339-0005+.jpg

R1-05340-0001-1.jpg

Другая сторона Каппадокии — подземные города Каймаклы, Деринкую, Озконак, Татларын и Аджигёль. Я спускалась в Каймаклы по узким, вырубленным в туфе тоннелям, согнувшись пополам и немало поцарапав свой космический чёрный рюкзак из пластика (навстречу то и дело попадались охваченные приступом клаустрофобии люди). Подземные города охраняли местных жителей от набегов: внутри было всё необходимое для жизни на несколько месяцев, включая винодельни, церкви, овчарни с запасом корма и кладбища. Изнутри тоннели закрываются огромным сдвижным камнем в виде диска, а в глубину уходят на полтора десятка этажей. Сейчас для туристов открыты, кажется, четыре подземных уровня, и я с открытым ртом слушала воспоминания гида о детстве в девяностых, когда все местные мальчишки после школы свободно убегали под землю играть — турецкие томы сойеры.

В Учхисаре, посёлке по соседству с Гёреме (пешком по Голубиной долине) в пещерах до сих пор живут люди, и это вполне комфортное жильё — можно видеть, как владелец очередного скального гриба уютно топит печку, или пристраивает к тому самому грибу гараж из туфяных кирпичей. Впрочем, переехавшие в панельные дома горожане используют свои скалы как сараи — хранят в погребе картошку, а внутри всякое барахло. Ещё в скалах строят отели — от простеньких и сырых по осени до крепких пятёрок с хамамом и спа. В ноябре такие стоят около 4000 рублей за ночь, и я смело остановилась в главном инстаграмном отеле — Sultan Cave Suites. В скальную комнату отлично помещается тёплый номер с огромной кроватью в алькове, душ и подобие кабинета. Не знаю, вызвал бы он столько восторга у меня летом, или нет, но каждый день я с победными криками возвращалась туда, снимала вымокшую насквозь одежду и ставила покрасневшие от холода ступни на тёплые доски пола. Бонусом к номеру мне достался кот — чуть не умерла от испуга, когда он впервые решил перебраться с высокого шкафа, где спал незамеченным, в кровать, где спала я.

R1-05339-0006.JPG

R1-05344-0010-1.jpg

R1-05344-0009-1.jpg

В первое же утро я оценила популярность отеля среди инстаграмщиков. Всё дело в террасе, откуда удобно наблюдать за шарами — и фотографироваться на их фоне. В хорошую погоду, без ветра или дождя, воздушные шары взлетают над долиной каждый день в пять утра. Узнать, состоится полёт или нет, можно только накануне вечером, а лучше около полуночи, спросив у местных. Я провела в Гёреме три дня, и каждый новый день отчаянно надеялась, что вот завтра увижу воздухоплавателей своими глазами. Но дождь сменился снегом, снег — ветром, и надежда растаяла.

Больше всего в эти дни было жаль инстаграмщиков из Китая. Каждое утро я ставила будильник на четыре и заглядывала на ресепшен, чтобы убедиться, что полёта не будет. На узких топчанах дежурили девушки, которые привезли с собой в Каппадокию не только дюжину летящих платьев в чехлах, но и целых визажистов с чемоданами косметики. В половине шестого они обычно отчаивались и шли на террасу фотографироваться на фоне мутного снежного рассвета, мучить собаку Измира и позировать в летящих платьях, несмотря на минус четыре. Знаю, что некоторые из них уже несколько дней меняли обратные билеты, чтобы дождаться воздушных шаров в кадре.

Говорят, что с мая по сентябрь шансов не увидеть шаров почти нет. Поэтому зрительский трафик мечется между тремя приключениями: полётом в двенадцатиместной гондоле, наблюдением и за шарами с террасы или из долины и попытками выспаться после.

R1-05342-0000-1.jpg

R1-05342-0009+.jpg

R1-05342-0008.JPG

Воспоминание второе, снег и фотоплёнки

В фотографии есть одно важное правило: видишь свой кадр — сделай его прямо сейчас. Не допивай вино, прерви разговор, останови машину. Сюжет и свет могут измениться за несколько секунд, и сколько ни жми на спуск, нужная картинка останется лишь в твоей памяти. Когда мы с гидом проезжали Долину любви (Love valley), уже порядком вымокли и замёрзли, а ещё у меня закончилась плёнка. Остановились сделать пару кадров в инстаграм — и в этот самый момент дождь превратился в снег, повалив так, будто его вытряхнули из огромной небесной коробки. В полной тишине и безветрии снег падал на мокрый чёрный асфальт, засыпал долину, лез за шиворот. Сделав себе любимый автопортрет на айфон, я предложила водителю доплату, чтобы тот свозил меня в отель за фотоплёнкой и вернул на то же самое место.

Обратно возвращались странным составом: с переднего сиденья на меня недобро косился древний старик в феске и расшитом жилете до колен, накинутом поверх ватника и шаровар. Помимо плёнок, водителю пришлось забрать из уличной лавки с коврами своего дедушку, застигнутого врасплох непогодой. Их негромкий разговор на турецком мне представляется так: «Куда ты повёз эту одинокую девушку, сынок, пока жена готовит тебе чечевичную похлёбку?» — «Везу эту сумасшедшую фотографировать снег на трассе, дедушка, но она щедро заплатила».

R1-05344-0003-1.jpg

R1-05342-0014.JPG

Спустя сорок минут место было не узнать, кадр растворился. Дорога покрылась коркой грязного льда, что таял под колёсами редких машин, скалы засыпало снегом, да и снег почти прекратился — крупные хлопья сменились мелкими и ленивыми снежинками, частыми, как клочки старательно разорванного письма. Пусть бури и не было, воздух стал тревожным, а по трассе зашныряли преисполненные собственной нужности постовые — искать и помогать улетевшим с дороги водителям на летней резине.

Воспоминание третье, ружьё и чечевица

За три дня в Каппадокии я успела побродить по подземным городам, заехать на пару виноделен, погонять голубей в Голубиной долине, заблудиться на чужом винограднике, устроить пикник в снегу на фоне розовых скал и приготовить похлёбку с женой местного охотника. В один из дней мы с гидом долго шли пешком по заснеженной Розовой долине, согревались горячим гранатовым соком, который дружелюбные турки давят и кипятят на импровизированных кухнях из своих «тойот», поднимались в горы на джипе, пока не застряли, и полчаса дожидались помощи тракториста. Тот обошёл джип кругом, хмыкнул на мой изумлённый взгляд — на плече тракториста висело ружьё — и поехал впереди, расчищая дорогу. Несколько раз приходилось спешиваться, чтобы облегчить вес машины и дать ей проехать по жидкой глине, обильно засыпанной снегом.

Когда добрались, наконец, а телефонный сигнал напрочь исчез, на большом подворье между скал меня встретила женщина лет пятидесяти в платке, назовём её Фарида. Предполагалось, что мы вместе будем готовить локальные блюда, но после трудной дороги я больше грела спину у камина, потягивая каппадокийское красное, а Фарида рассказывала о том, что готовит.

R1-05337-0006.JPG

Каппадокийская кухня нехитрая и неострая — как и местные жители, что даже внешне скорее напоминают греков, чем турков. Блюда готовят из баклажанов, кабачков, чечевицы и фасоли, а для десертов используют муку, сахар и виноград. Сначала Фарида готовила суп: замочила фасоль, промыла чечевицу, добавила оливковое и подсолнечное масло, перец и сальсу — смесь протёртых помидоров, лука и чеснока. В её скороварке такой суп варится 30 минут, без неё — на два часа больше.

Следом мы фаршировали кабачки баклажанами, чтобы долго тушить их под крышкой, и готовили десерт: в горячий сок красного винограда засыпали муку и сахар, а потом долго жарили эту массу на сковороде. Звучит не очень, оно и правда — самым вкусными в этот вечер были красное каппадокийское и тёплые объятия Фариды на прощанье.

Воспоминание четвёртое, вино и горлодёр

Когда я приземлилась в Кайсери, о Каппадокии не знала ничего — не гуглила, не читала, не сохраняла закладок, советов и карт. Мне и в голову не приходило, что здесь могут делать настоящее вино — а не те сладкие фруктовые наливки, что заливают в опалённые жерла русских туристов на Анталийском побережье. Когда за окном в Учихсаре мелькнул первый винодельческий завод, планы резко изменились.

В исламской Турции, где с начала двадцатых годов алкоголь находился под контролем государственной монополии, культура виноделия не раз погибала и возрождалась — ещё 30 лет назад никто не верил, что местное вино способно к выдержке. Современная история виноделия в стране начинается в 1935 году, когда Кемаль Ататюрк пригласил двух фанцузов, Буффара и Бирона, изучить турецкие регионы и выбрать сорта, которые могли бы расти в этих землях. Это привело к созданию 28 винодельческих предприятий, часть из них работает до сих пор.

Даниель О’Доннелл, главный винодел турецкой компании Kayra, рассказывает, как в начале 2000-х он возглавил производство и обнаружил, что российский рынок вынуждает винодельню оставлять в вине 65 граммов остаточного сахара на литр — то есть делать сладкое. Тогда Даниель выбросил 16 миллионов литров вина, а остальное отправил в Россию. Другой трудностью оказалась местная культура — 80% сотрудников виноделен никогда не пробовали вина, а часть поставщиков решительно отказывается продавать виноград, узнав, что из него собираются приготовить вино.

Всё это время каппадокийская винная культура развивалась совсем по другому сценарию. Она кажется чуть ли не единственным регионом Турции, где сложились и сохранились традиции производства вина. Ключевую роль вновь сыграл туф: здесь вино выдерживают в ёмкостях, выдолбленных в скалах, подобным грузинским глиняным квеври. Туфяные погреба с лёгкостью держат нужную температуру и не искажают вкуса вина.

Самый популярный белый виноград в Каппадокии — наринс и эмир, цветочный и фруктовый, красный — каледжик карас, окузкозу и богазкер, который в вольном переводе называют «горлодёром», подлым, танинным и похмельным вином. По характеру все они смутно напомнили мне о Грузии и Армении.

Судя по винным картам каппадокийских ресторанов, самой успешной винодельней региона можно назвать Turasan. Мне же больше запомнились вина Kocabag, винодельни, куда я долго забиралась по заснеженному холму, на чьих виноградниках заблудилась и где мне просто отперли ключом погреб и угостили вяжущим вином с воздушными шарами и туфяными скалами на этикетке. Когда вернусь в Каппадокию следующим летом — возьму отдельный чемодан для вина, чтобы рассказать о нём здесь.

* * *

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s