Техника небыстрого письма, или Исландия в мае

Оставьте комментарий
Без рубрики

* * *

Мой друг говорит, что иногда тексты пишут сами себя. Мне очень нравится эта идея, а нынешний пост — полная ей противоположность. Историю об Исландии в мае 2018 года не писала ни я, ни текст — её сразу, давно, написали фотографии. А слова всё не давались.

Неделю назад, спускаясь на карачаевском жеребце по наполненным дождями сочинским рекам, я нашла в кармане билет в Кеблавик. И решила между никогда и много позже выбрать сейчас — собрать неловкие черновики и шесть десятков плёночных фотографий, да выпустить на волю.

* * *

Написано 1 июня 2020

У меня не было специальной мечты отправиться в Рейкьявик: я мечтаю месяц прожить в марокканском Танжере, слушая по кругу саундтрек к фильму «Выживут только любовники», а после перебраться в Порту, гладить рукой цветные плитки азулежу, пить самый лучший портвейн и заниматься ветреным португальским серфингом до скончания века. Эта мечта совсем не похожа на скандинавское лето где-то на краю мира, на дождь стеной и чёрные пляжи, что омывают холодные воды Атлантического океана. Итак, я просто открыла глаза в одну из апрельских суббот, наткнулась на недорогие билеты Москва — Рига — Рейкьявик и обратно, и провела в Исландии пять дней на закате мая. Расскажу, как это было.

Лететь из Риги в Рейкьявик приятно, особенно с длинной пересадкой Air Baltic. Полтора часа из Москвы, тёплый майский вечер, устрицы и вино из ревеня заполночь, после завтрак и несложный перелёт в три с половиной часа. На подлёте к Исландии обещают болтанку, но удивляешься больше влажному серому мраку за окном после солнечной Риги. Точнее, в таком порядке: погоде, рельефу и ценам.

Земля за окном похожа на песочное тесто. Кто-то месил крепкой рукой масло с мукой, подустал, оставил в духовке, комья почернели и поросли мхом. Между комьев выросли идеальные дороги и аэропорт, который на латинице Keflavik, а по-русски отчего-то Кеблавик. В стенах Кеблавика — круглые иллюминаторы, в иллюминаторах — цитаты известных исландцев. Emotional landscapes — they puzzle me, — говорит Бьорк, и я её понимаю.

Уже в аэропорту бросается в глаза, что десять рейсов из двенадцати отправляются в Америку, ещё один обязательно летит в Лондон. В 1944 году США была первой страной, поддержавшей независимость Исландии от Дании; большинство памятников, установленных на берегу Атлантики — парные: таблички гласят, что второй такой памятник установлен на противоположном американском берегу, и связывает две страны. Самый трогательный я увидела в городе Вик — тоненькая серебристая фигурка стоит под наклоном, противостоя ветру, и ветер этот уже стёр черты её лица. Так выглядит памятник исландским и американским морякам, погибшим в океанских водах. Кроме лирики, сейчас США инвестирует в развитие алюминиевого производства в Исландии. Это относительно новая статья доходов — прежде страна зарабатывала на добыче рыбы и туризме.

Исландия — большой остров, на котором живёт крошечная горстка людей, овец и лошадей с инстаграмными чёлками. Площадь — 103 тысячи квадратных метров, население — 320 тысяч человек, две трети живут в Рейкьявике. Главная окружная дорога Исландии, Хрингвегур (Hringvegur), — 1339 километров. Из них на арендованной машине мы проехали 500 — полтысячи километров от столицы на Юго-Восток и столько же обратно. Для трёх дней ежедневного пути это более чем комфортно. Маршрут я построила так: первый день в Рейкьявике, затем — бросок в 200 километров до города Вик, на следующий день — 300 километров до ледниковой лагуны Йокульсалрон и хутора Кальфафеллсстадур, после — обратно до Рейкьявика, где в последний день можно мирно проснуться, позавтракать, погулять с камерой и вернуть машину в пункт проката в аэропорту.

Исландская топонимика — очень простая, если выучить окончания. Это на этапе подготовки с гугл-мэпс в обнимку у меня начинала болеть голова, когда я пыталась рассчитать расстояния между хуторами с названиями в двенадцать символов каждый. Но на третьем десятке дорожных знаков, мелькающих за окном, я постигла лингвистический дзен.

Вик, vík — это залив, или небольшая бухта. Получается, что Рейкьявик и Кеблавик (местность, где находится аэропорт) — городки на заливе. Район Рейкьявика, где находится песчаный пляж с геотермальными источниками — Наутхольсвик. Город Вик в двухстах километрах от столицы стоит на пляже между чёрных скал, с ним вообще всё понятно и просто.

Jökull — это ледник. Вулкан Эйяфьятлайокудль (Eyjafjallajökull), проснувшийся в 2010 году — шестой по величине ледник в Исландии. Höfn — это порт или гавань, foss — водопад, fell — гора или холм. Что такое Винтерфелл, теперь понятнее. Jökulsá — ледяная река, Lón — лагуна. Йокульсарлон, знаменитая ледниковая лагуна, называется предельно безыскусно. В Исландии, по сути, путешествуешь между ледником, заливом, горой, долиной и водопадом. Не заблудишься. Ещё можно заехать на Geysir (но лучше не надо). Самый большой гейзер страны, пар из которого бьёт на 45 метров, так и называется.

Vík, Icelandair Hotels
Dyrhólaey
Где-то на пути к голубому леднику. Этот кусок металла — обломок — обрывок моста, сметённого сошедшим льдом
Свитер с тупиками (Fratercula arctica, арктический монашек), символами Исландии. Живут на берегу холодного океана, питаются рыбой, селятся в скалах на птичьих базарах

Честно говоря, в Исландию я прилетела едва живой: после эмоционально измотавшей меня весны и двух недель в клинике неврозов. Я успела оплатить билеты и забронировать отели — а, значит — спланировать маршрут — задолго до поездки. В день, когда села в самолет, я ничего не ожидала от нее и временами была готова по сложившейся за время болезни привычке расплакаться.

* * *

Написано 13 мая 2022

Много раз описывала то время в диалогах и чатах, но так и не сохранила сказанных слов. Не вдаваясь в подробности — в Кеблавике я приземлилась опустошённой, но подлатанной. Равнодушной к себе до бесчувствия, но сохранившей любопытство — моё главное качество. Любопытство и мою плёночную камеру.

В холле аэропорта навстречу бежал молодой человек туристического склада — в трекинговых ботинках, с длинными кудрявыми волосами в пучке и с рюкзаком, что шнурком затягивается снаружи, обнажая формы уложенных внутрь предметов. Человек попытался продать нам остатки зубной пасты и шампуня — во-первых, чтобы облегчить багаж, во-вторых — чтобы отбить расходы, как я догадалась уже позднее.

В самую дорогую для туристов стран мира я ехала с гигантским кассовым разрывом в кармане. В кармане были билеты, брони в классных хостелах и классных отелях (иногда с завтраками), оплаченная аренда машины. А кроме этого была скромная сумма, которую в Рейкьявике следовало признать сущими копейками.

В поездку мы отправились вдвоём с мужем. Прикинув траты и зная о сухом законе (алкоголь — в барах или на задворках городов, в специальных моллах), купили в рижском дьюти-фри пару бутылок вина и небольшую — виски. Ещё раз прикинув траты, в первом же супермаркете приобрели булочки для хот-догов, сосиски, сушёный лук, сыр, одноразовые мангалы с углями и прочую мелочь. Денег оставалось только на бензин, китайскую лапшу и несколько простых коктейлей в барах.

Это путешествие запомнилось мне особенно. Оказавшись на краю мира, я не зашла ни в один ресторан: помню, как стояла с рюкзаком, читала меню и прислушивалась к запахам; как заглядывала в окна, высматривая интерьер. Как выехав из одного отеля, мы питались холодными хот-догами на длинных прогонах посреди безмолвной природы. Как жарили маршмеллоу на безлюдных, но идеально оборудованных стоянках с видом на Эйяфьятлайокудль. Как опоздав на завтрак в хостеле, я узнала, что яйца — огромная ценность, и два варёных яйца делят на 16 частей каждое, и мне досталась лишь одна восьмая яйца с синеватым желтком.

В первый день в Рейкьявике я выяснила, что дождь бывает одновременно вертикальным — с неба, и горизонтальным — с Атлантики. С учётом порывов ветра, дождь попадает и за шиворот, и под подол, и в рукава. Спустя полчаса после первой прогулки я оказалась мокрой до белья — и от этого дискомфорта — чуть более живой. Я не курю, но попросила сигарету, села на прибрежный чёрный камень в своей чёрной одежде, опустила ноги в ледяной океан прямо в кроссовках, докурила и сделала огромный глоток виски.

В этот момент я договорилась с собой жить дальше.

Обновлено 21 июня 2018, из заметок

ОТЕЛИ

26 и 27 мая

Ночь в Рейкьявике

159 евро (завтрак включен)

22 Hill Hotel, Brautarholt 22-24, 105 Рейкьявик, Исландия

27 и 28 мая

Ночь в Вике

206 евро (завтрака нет)

Icelandair Hotel Vík, Klettsvegi 1-3, 870 Вик, Исландия

28 и 29 мая

Ночь на леднике Йокульсалрон

125 евро (завтрак включен, туалет общий)

Kálfafellsstadur Bed & Breakfast, Kálfafellsstaður, 781 Kálfafellsstaður, Исландия

29 и 30 мая

Ночь в Рейкьявике

130 евро (завтрак включен)

Eric the Red Guesthouse, Eiríksgata 6, 101 Рейкьявик, Исландия

МАШИНА

Полная страховая защита — 15,85 евро в день

Машина — 163 евро, один водитель

Avis/Budget

3, Blikavollur, Reykjavik, Iceland, 230

Инструкции по возврату: Проехать по дороге номер 41 и повернуть направо перед аэропортом на «Arnarvöllur», к центру проката автомобилей.

ТАМОЖНЯ

Можно ввезти 2 литра вина

* * *

Написано 29 мая 2018

Проснулась у Торы в Кальфафеллсстадуре, что на юго-востоке Исландии. Весь Кальфафеллсстадур — это часовня, прежде покрытая дёрном, а последние сотню лет известково-белая и черепично-красная, да торино хозяйство. У соседей — овцы, а у Торы — туристы, пять комнат в осиротевшем семейном доме. Соседи навещают овец и уезжают, а у Торы заботы: семейное кладбище белых крестов под окнами спальни, наволочки в цветочек и водафоновский роутер, который вечно ломается.

Тора улыбается, но только зубами. «Летом много исландцев поедет в Россию; сестра болеет за нашу сборную. У нас есть сборная, вы знали?», — улыбается грустно, и как-то мелко и горестно даже трясёт седым каре. Ближайший магазин в пятидесяти километрах, ближайший ресторан — тоже. Засыпать было страшновато. Рядом с несчастливыми вообще всегда — страшновато.

За окном шумит Атлантический океан и полярные крачки, что чуть не исклевали мне руки, когда я шагнула на кромку поля с их гнёздами. Упорные и бесстрашные, похожи на ласточек и, говорят, видят больше дневного света, чем все живые существа на свете, зимуя дважды за год в Арктике и Антарктике. У Торы занавески с полярными крачками, а плотных штор нет. Впрочем, и я привыкаю к полярному дню, привыкаю доверять воде в ручье и кране, привыкаю к чёрному атлантическому песку, привыкаю к Исландии. Привыкаю, чтобы после скучать обо всём этом.

* * *

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s